Свидетельство Трофима Трофимовича Солорева

Сведение о чудотворном исцелении калеки Епифана, сына путивльского мещанина Трофима Трофимова сына Солорева у нетленных мощей святителя Иоасафа Горленка, епископа Белгород­ского [1827 год].

Годов двадцать пять уже прошло тому, как я, Солорев, по благости Божией сподобился видеть на пятилетнем калеке, сыне своем, благодатное действие молитвы и чрезвычайное чудотворение от мощей святителя Иоасафа Белгородского. Это было так. В супружестве с женой моей Гликерией Господь даровал мне первого сына Епифана в то время, когда я был дворовым человеком путивль-ской помещицы Надежды Яковлевны Масалити-новой в селе Красной Слободе. Но недолго уте­шались мы своим сыном как единственным. На седьмой неделе от рождения выпал он ночью из висячей люльки, по неосторожности худо укреп­ленной в потолок, упал об пол на землю так сильно, что у него разбилась голова, вывихнулись руки и ноги и в продолжение трёх суток едва за­метно было дыхание его. Болезнь его была ужас­ная, и не оказывалось никаких средств к излече­нию. Мы ежечасно ожидали его смерти, просили у Врача Небесного прекращения его мук и утеше­ния нашей скорби. Но, к удивлению, изуродован­ный младенец остался живым в самом жалком положении. Голова у него сделалась большая и кривая, на спине горб, на груди такое же безоб­разное возвышение наростов, руки и ноги его были совершенно сухи и искривлены, живот уве­личился в необыкновенном виде. Так, до пяти лет, прожил этот ребёнок калекой, не обещая своей страдальческой жизнью ни нам, ни себе никакой утехи. На пятом году он мог выговари­вать несколько слов и сидеть, однако не ходил, и не было надежды, чтобы он мог когда-либо пол­зать или подняться на ноги. Но, должно быть, эта болезнь его была не к смерти, а к славе Божией и к назиданию нас в вере. В конце пятого года его жизни, болезненной по нашим грехам, предста­вилось мне в сновидении, что я слушаю панихид­ную службу по Белгородском епископе Иоасафе и молюсь перед нетленными мощами его об ис­целении сына моего калеки. А как я вовсе ни­когда не был в Белгороде и даже нигде в жизни не слышал панихиды по сем архиерее, то меня весьма занимало такое сновидение, располага­ющее к молитве за сына. Я предполагал разузнать об этом святителе и объявить сновидение набож­ной помещице моей. Но человек только предпо­лагает, а Бог Сам управляет благими мыслями и поступками нашими. Да, я располагаю идти к по­мещице, а она сама требует меня. Вот прихожу я к ней не для объявления же вдруг своего сна, а обыкновенно для выслушания приказания. И что же? Она приказывает мне, вообразите моё изум­ление, готовиться вместо слуги ехать с ней в Бел­город на богомолье и говорит, что не худо бы­ло бы мне помолиться там о больном сыне моём. Так Промысл Божий сам направил меня туда, куда я должен был стремиться и где наяву следо­вало мне осуществить свое сновидение. Я объя­вил тогда барыне о сновидении своём, и она об­стоятельно растолковала мне и жене моей, что в Белгороде действительно почивают мощи святи­теля Иоасафа, перед которыми отправляются панихиды, и что посему мы непременно должн-ы иметь полную надежду на Бога и решитель­ную готовность усердно помолиться сему угод­нику о исцелении сына своего. Я был охотно го­тов отправиться в Белгород, но болезненный сын, к прискорбию нашему, должен был оставаться в Красной Слободе с матерью его, моей женой. Его никак нельзя было взять мне с собой, потому что с большим трудом и осторожностью переносили его с места на место. В Белгороде имели мы квар­тиру против кафедрального Свято-Троицкого со­бора и неупустительно посещали каждое богослу­жение, совершавшееся в бытность нашу в этом соборе. Там, в особом придельном храме, над гробницей святителя Иоасафа Горленка, отправ­ляли по просьбе госпожи моей литургию и пани­хиду у самой раки сего угодника Божия. У меня, разумеется, была одна молитва к нему об исцеле­нии сына моего Епифана. Наконец, когда в по­следний раз, собственно по моей просьбе, от­правлена была литургия и панихида и когда при­ложились мы к святительской руке угодника Иоасафа, я вместо горьких слёз почувствовал какое-то особенное облегчение и неизъяснимую отраду, каковой ни прежде, ни после того не ощу­щал я более в жизни моей. Итак, возвратясь из Белгорода благополучно домой в Красную Сло­боду, увидели мы чрезвычайное, неслыханное чудо: сын мой Епифан бежит с господского крыльца навстречу ко мне и говорит: «Тятя! Я хожу». Нельзя было не удивиться и узнать его. Где девался прежний горб его, бездействие и кри­визна рук и ног и всё безобразие его калечества? Он стал, как и теперь есть, совершенно здоров, без всяких признаков болезни. Тогда жена моя и все находившиеся в господском доме люди объ­яснили, что это дивное преображение бывшего калеки сына моего последовало в виду всех, в зале, в коей занимались шитьём у пялец масте­рицы, под надзором жены моей, что Епифан мой в одну минуту стал подниматься сам на ноги и выпрямляться и что вдруг, ко всеобщему удивле­нию, Бог весть как и где девались все признаки безобразного телосложения его. А по сличении времени оказалось, что он исцелился в тот самый день и час, когда у нетленных мощей святителя Иоасафа Белгородского сподобился я, недостой­ный, отрадного душевного восхищения. Оче­видно, что это чудо исцеления сына моего совер­шил именно угодник Божий Иоасаф Горленко.

Сведение сие по словесному объяснению пу-тивльского мещанина Трофима Трофимова сына Солорева написал города Путивля соборной Пре­ображенской церкви священник Василий Духов-ский. К сему сведению путивльского мещанина Трофима Солорева, ныне умершего, жена, вдова Гликерия, Алексеева дочь, руку прило жила, а вместо неё, неграмотной, сын их Епифан Соло-рев подписался. 1852 г. декабря 10 дня.